RETURN

«Садовский вернулся на Украину из эмиграции. Ему дали возможность выступить в Харькове только раз. Театр им. Франко, то есть труппа Г.Юры, ставил «Ревизора». Никакой рекламы не было: обычная афиша на столбах.

Накануне спектакля Садовский ходил по городу, ездил трамваем. Тяжелым и серьезным взглядом осматривал он улицы этого нового Харькова.

На центральной площади города стояла прямоугольная тумба из ржавого железа, низкая и непропорционально маленькая для того, чтобы зваться памятником. Это был короткий приземистый бюст не очень красивой женщины с огромной головой из грязной рыжеватой глины. Площадь носила имя Розы Люксембург.

Та улица, где напротив аккуратного скверика стоял драматический театр, носила имя Карла Либкнехта.

Вокруг проходили незнакомые люди, и все более суровым становилось лицо старого артиста. Чересчур мощной казалась его фигура на узенькой скамейке трамвайного вагона. Не очень подходили сюда его военная выправка, могучая прямая спина, широкие плечи, которые с таким природным достоинством носили на сцене кунтуши старой Украины.

Настал вечер.

Как встретит артиста этот незнакомый Харьков? Протянутся ли те теплые неуловимые нити, которые связывают актера с залом? Не встретит ли его холод равнодушия?

Официального приветствия не могло быть для возвра-щенца, не было никого из Нарком-проса, профсоюза. Газеты молчали.

Узенькими дверями возвращался в свой Киев артист и прежде должен был пройти через холод официального Харькова, теперь столичного.

Зал полон, но особой торжественности не видно.

Начинается действие, на сцене сидят приглашенные к городничему чиновники провинциального города. Ждут. Входит городничий — Садовский.

— Господа, я пригласил вас сюда, чтобы...

Он не может окончить фразу. В зале гремит такая овация, которую за десятки лет моих театральных впечатлений доводилось мне слышать очень редко.

Садовский хочет продолжить. Гром аплодисментов еще сильней. Долго гремит театр, и посреди сцены стоит актер и что-то сжимает ему горло.

Я когда-то читал образное сравнение аплодисментов — будто кто-то дернул шворку, и из мешка посыпались тысячи червонцев. Но в этот раз было нечто посильнее и значимее.

Сотни раз играл эту роль артист, но теперь не мог, «смазал» весь первый акт и заиграл только со второго.

В тот вечер ему неслась волна признаний не из-за роли, то была овация перед выступлением артиста. Харьков приветствовал после разлуки заслуженного украинца — эмигранта Садовского» (А.Семененко).