SUICIDE IN GOSPROM

Попав в очередной раз в тюрьму, Николай стал размышлять, как из нее бежать. Осмотрел свою камеру и придумал! Едва начало светать, он забрался в дымоход и, упираясь руками, ногами и спиной в стены, стал взбираться вверх. Сажа сыпалась за ворот, за пазуху, в рот, уши. Когда удалось добраться уже почти до самого верха, под ногой сполз вниз пласт сажи, а с ним и сам беглец. Прислушался. Стояла тишина. Стены тюрьмы были такие толстые, что сквозь них не проникал никакой звук. Отдышавшись, Николай полез вновь. Опять — локти, спина, ступни... В этот раз удачно — докарабкался до края трубы, ухватился за него и, подтянувшись, выбрался на крышу. С карканьем взлетели вороны.

Утром охрана обнаружила побег. Начальник тюрьмы доложил в департамент полиции, что заключенный исчез не иначе как с помощью нечистой силы: камера находилась на самом верхнем этаже, на ночь замки опечатывались, причем все осталось в целости — нигде никаких следов.

Так тогда еще молодой революционер Скрыпник бежал из Холодногорской тюрьмы. Впоследствии он не раз снова попадал в руки полиции, его ссылали в Архангельск и Восточную Сибирь: Туруханск, Якутск, но и оттуда ему удавалось бежать. После Октября Николай Александрович стал одним из ближайших сотрудников председателя ВЧК Ф.Дзержинского, возглавив особый отдел по борьбе с контрреволюцией и саботажем. В 1918-м был назначен наркомом внутренних дел, а затем прокурором Украины. Однако наиболее развернулся, заняв в 1927 году пост наркома просвещения.

Н.А.Скрыпник стал проводить официальный курс на украинизацию, что полностью совпадало с его личными взглядами. На украинский язык переходили госучреждения, научные и учебные заведения, пресса, книгоиздание. По его настоянию в партшколах ввели обязательное изучение «Истории Украины-Руси» М.Грушевского. Однако в начале 30-х ему стало ясно, что этот курс представляет собой лишь маневр Москвы, которая с целью укрепления своей власти пыталась таким образом привлечь национально настроенных граждан республики. По указанию из Москвы процесс начал сворачиваться. Николай Александрович не мог с этим согласиться и поступать вопреки тому, что считал правильным, и тут же попал под удар.

На пленуме Харьковского обкома его секретарь Постышев заявил: «Враг пытается спрятаться за спину товарища Скрыпника и в его литературных трудах по национальному вопросу и культурному строительству, и в его практической работе по управлению системой просвещения в Украине... Теперь сам товарищ Скрыпник трет свою спину жесткой мочалкой, но не очень сильно нажимает. Придется ему помочь немного» (в зале смех, аплодисменты). В 1933-м Николай Александрович ушел с идеологической работы и возглавил Госплан УССР, перебравшись из здания по ул. Артема (где сейчас ректорат пединститута)

в Госпром. В селах начался голод, о чем ему, конечно, было хорошо известно и что «подставляло» его уже как хозяйственного руководителя, хотя все изъятия зерна у крестьян проходили мимо него. Однако, несмотря на высокий пост, он был не в силах что-либо сделать. По одной из версий, набрав по прямой линии телефон Сталина в Кремле, Скрыпник сообщил ему, что думает обо всем этом, и выстрелил в себя. Он был еще жив, когда к нему зашел секретарь ЦК П.Постышев — главный проводник сталинской политики в Украине. «Уходи отсюда, сволочь! — сказал ему Николай Александрович. — Это ты привел к такому! Садист паскудный!»

На другой день вышло заявление КП(б)У:

«7 июля 1933 года нанес себе смерть член ЦК и Политбюро ЦК КП(б)У тов. Скрыпник Николай Александрович.

Будучи старым революционером и большевиком, имея большие заслуги перед революцией и рабочим классом, тов. Скрыпник совершил акт малодушия, недостойный любого коммуниста и тем более члена ЦК. Причиной этого непозволительного акта является то, что в последние годы тов. Скрыпник, запутавшись в своих связях с украинскими буржуазно-националистическими элементами, которые имели партбилет в кармане, и не имея сил выбраться из этой паутины, стал жертвой этих контрреволюционных элементов и пошел на самоубийство».

Наркома со всеми почестями похоронили на элитном кладбище в районе ипподрома (перед войной оно вместе со всеми могилами было снесено), его имя присвоили бывшему Сердюковскому переулку.