ПАМ’ЯТЬ І БЕЗПАМ’ЯТСТВО

В 1965 году из Парижа в Москву на открытие своей персональной выставки после чуть ли не полувекового отсутствия приехала художница Зинаида Серебрякова. Происходила она из рода Лансере—Бенуа, с именами которых связано строительство Большого и Мариинского театров, храма Христа-спасителя, Дягилевские сезоны в Париже и журнал «Мир искусств». Художницу тянуло наведаться и в дорогие с юности места на Харьковщине, да не хватило сил. Впрочем, к лучшему — кто знает, как восьмидесятилетняя гостья смогла бы перенести увиденное.

От ее дома с колоннами и мастерской в имении «Нескучное» не осталось и камня — сожжены еще в гражданскую. В Отечественную была разрушена фамильная церковь. Пришел в запустение фруктовый сад, высохла речка Муромка — их не раз писала молодая художница. Уцелели лишь остатки липовой аллеи. Не сохранились могилы ее отца — знаменитого скульптора Евгения Лансере — и мужа, отца ее четверых детей. Не обнаружила бы она и ни одной своей работы в собрании Харьковского художественного музея.

Правда, гостья могла бы еще застать в живых кое-кого из местных крестьянок, которые в начале века позировали ей для чудесных полотен «Жатва», «Золотая осень», «Беление холста». Теперь, понятно, нет уж и тех, и лишь немногим харьковчанам известно, что на этих и других шедеврах З.Серебряковой запечатлена их земля и их земляки.