ЛЕВ ЛАНДАУ

Научный работник Украинского физико-технического института некто Н. получил из Москвы телеграмму о том, что Нобелевский комитет решил рассмотреть вопрос о присуждении ему Нобелевской премии, а потому просит представить в теоретический отдел все свои работы, перепе*• чатанные на машинке в двух экземплярах. Н. от счастья

I потерял голову. Он гордо оповестил об этом своих коллег

и перестал с ними здороваться. Пришлось поторопиться,

потому что времени для представления копий оставалось

совсем мало, работ же насчитывалось несколько сотен.

И вот Н. принес красиво переплетенные рукописи и вдруг в ответ услышал:

;— Неужели вы всерьез подумали, что за эту муру мо. гут дать Нобелевскую премию? С первым апреля! — ска

зал ему начальник отдела Л.Ландау.

Только теперь Н. сообразил, какой день был ему назначен для представления бумаг. Таким способом Лев Дави- дович решил проучить спесивого «коллегу», способности которого проявлялись в систематическом заимствовании трудов у других. Для ученого же, человека веселого и остроумного, 1 апреля было праздником, и он считал своей обязанностью кого-либо разыграть.

В наш город Ландау приехал из Ленинграда в 1935 году и занял должности заведующего теоретическим отделом

«СуУФТИ и завкафедрой теоретической физики механике-машиностроительного института, откуда вскоре перешел в университет. На двери своего кабинета в физтехе он повесил табличку: «Л. Д. Ландау. Осторожно, кусается!» И впрямь, молодой преподаватель стал «кусаться»: из всех третьекурсников на четвертый курс он перевел лишь половину. Остальные, по его мнению, не знали элементарных вещей. Для тех же, кто «тянул», он организовал семинар. Его участники должны были сдать теорминимум, который значительно превышал вузовскую программу. Ученый считал, что лишь тогда возможно самостоятельно работать в теоретической физике. Почти все сдавшие эти девять экзаменов (свыше сорока человек) стали впоследствии академиками.

Самому Ландау именно в Харькове была присвоена ученая степень доктора физико-математических наук (без защиты диссертации), звание профессора. Вместе с соавтором он написал первые книги знаменитого «Курса теоретической физики». Он оказался в когорте тех ученых, благодаря которым наш город в 30-е годы превратился в один из центров теоретической и экспериментальной физики, привлекавших физиков с мировыми именами, таких как нобелевские лауреаты Бор и Дирак.

Независимый характер Ландау, непризнание им авторитетов, скептическое отношение к малоквалифицированным коллегам, естественно, не могли не вызывать конфликтов. Большинство студентов пришли в университет после ликбеза и рабфака и, понятно, не имели знаний, которых требовал от них ученый. С завистью относились к его таланту некоторые преподаватели. Поскольку обвинить в неквалифицированности Ландау было нельзя, ему навесили ярлык «идеалиста», тем более что он не раз давал для этого повод, ехидно отзываясь о вульгарном материализме. Это явилось как бы сигналом для НКВД — как раз в это время в Харьковском университете была разоблачена «троцкистско-зиновьевская» группа.

Неизвестно, чем бы закончился этот конфликт, если бы Ландау не получил из Москвы приглашение академика П.Капицы работать в его институте, чем и воспользовался. Это случилось в 1937 году. С собою он увез в столицу и молодую жену Кору — выпускницу ХГУ, которая считалась в нашем университете королевой красоты.

Однако карающие органы достали ученого и в Москве — он был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму.

— За что вас уволили из Харьковского университета? — спросил следователь.

— За то, что читал физику с буржуазных позиций, —

ответил Ландау.

Мне посчастливилось увидеть и услышать знаменитого физика в 1960 году, во время его последнего приезда в Харьков. Он в физической аудитории ХГУ читал обзорную лекцию о теории элементарных частиц. Собралось множество людей, в числе которых были и студенты, и бывшие ученики, и коллеги ученого по прежней работе в этом же вузе. Сидели даже на подоконниках. Присутствующие были охвачены восторгом от счастья лицезреть легендарную личность.