КРАСТИ ТРЕБА МЕНШЕ!

Это случилось утром 17 октября 1888 года под Борками.

На повороте из-под колес двигавшегося на большой скорости поезда выскочил рельс. Паровоз, скособочившись, зарылся в землю, вагоны опрокинулись под откос. Багажный вагон сошел с рельсов, и задняя часть его разбилась, столовая тоже. Полностью разрушенными оказались вагоны министра и сопровождающих лиц.

Семейство Александра Третьего во время катастрофы находилось за завтраком в вагоне-столовой. Он был разрушен, но никто из находившихся в нем не пострадал, в том числе наследник престола Николай, его брат Георгий и сестра Ксения, только императору ушибло ногу, а государыне

поранило руки стеклом. Великого князя Михаила Александровича выбросило на откос, но он остался невредим. Находившихся неподалеку, в детской, младших детей царя — Михаила и Ольгу выбросило наружу, но без повреждений. Всего тридцать пять человек погибло, двадцать одного ранило. Царь сам помогал вытаскивать пострадавших из под обломков. Согласно одной из легенд, будучи человеком большого роста и недюжинной силы, он один удерживал край вагонной крыши, пока из-под нее не выбрались люди.

По прибытии в Харьков Александр Третий, его близкие и окружение сутки провели в нашем городе. На панихиде по жертвам крушения император, по свидетельству очевидцев, плакал как ребенок. А на поминальный обед, устроенный властями Харькова, повелел пускать всех, без разбора чинов и сословий. Молебны в честь чудесного спасения императора прошли по всей Руси.

Почему пострадал именно этот поезд с высокопоставленными пассажирами? Первоначально бытовало мнение: это не что иное, как покушение на императора. Однако расследование, которым руководил знаменитый юрист А.Кони, привело к другим выводам. Комиссия объяснила катастрофу нарушением правил движения (поезд миновал крутой поворот на очень высокой скорости), а также воровством строителей дороги (низкое качество строительных материалов и проведения путеукладочных работ). Кстати, царю это стало ясно сразу. Когда после случившейся аварии подбежавшая охрана стала обвинять в покушении революционеров, он в ответ рявкнул: «Да какие там революционеры! Красть надо меньше!»

В результате расследования виновные отделались выговорами, на что император отреагировал: «Как? Выговор и только? И это все? Удивляюсь... Но пусть будет так...»

На месте крушения в честь спасения Александра Третьего позднее воздвигли храм Христа Спасителя и часовню. Они пережили и гражданскую, и Великую Отечественную войны и были разрушены уже в хрущевские времена.

накрывали стол, мы, дети, в предвкушении угощения слонялись по квартире. И когда я намерился выйти из комнаты, ко мне подбежала хозяйская овчарка и куснула за ногу. Видно, была дрессирована по принципу: всех впускать, никого не выпускать. Собаку отогнали, а мне на всякий случай решили сделать прививку от бешенства. Повезли в Пастеровский институт на Пушкинской, и там в течение нескольких дней сделали серию уколов. Насколько помню, я не заболел, но случись это на семьдесят лет раньше, происшествие могло бы закончиться иначе.

В мае 1886 года бешеная собака укусила братьев Под-прядовых. Что делать, в Харькове тогда не знали, и в России тоже. Один мальчик умер, второго же успели отправить в Париж к самому Луи Пастеру. С ним поехали двое медиков. У знаменитого ученого, основоположника иммунологии, они ознакомились с методикой лечения бешенства и предотвращения заразных болезней.

Возвратившись домой, врачи сделали соответствующий доклад в Харьковском медицинском обществе. Поскольку случаи укусов бешеными собаками, волками, крысами в губернии повторялись, а возить всех укушенных во Францию было накладно, медики добились решения организовать у нас Пастеровский институт и Бактериологическую станцию, каковые со временем и были созданы. Поначалу они обслуживали огромный регион из десяти губерний, включавших левобережную Украину, а также центр и юг России — вплоть до Кавказа, — территорию, где свирепствовали эпидемии брюшного тифа, чумы, оспы, уносившие тысячи жертв. Наследником Пастеровского является нынешний НИИ микробиологии и иммунологии им. Мечникова, а Бактериологической станции — нынешняя Санитарно-эпидемиологическая.

Им обязаны своими жизнями и здоровьем множество харьковчан. А вот удалось ли тогда будущему нобелевскому лауреату Пастеру вылечить нашего юного земляка Под-прядова, история умалчивает.