АХ ТЫ МОЙ КРАСАВЕЦ!..

В поросшей лесом ложбине из отвесной стены бил мощный студеный родник. Воду эту сочли целебной и с разрешения Николая Первого (Кочеток входил в черту военных поселений) в этом месте устроили санаторий. В густом лесу прорубили несколько широких просек, которые образовали проспекты, ведущие к источнику. Были выстроены лечебницы и здания с ваннами и душами, а из столетнего леса целая улица дач и, наконец, ротонда с хорами для двух оркестров и обширной верандой. Заведовал комплексом доктор Слизневский — общительный человек веселого нрава.

Курорт стал популярным. Богатые помещики из Харькова ехали в Кочеток, везя с собой целый штат прислуги из кучеров, конюхов при верховых лошадях, поваров, швей, парикмахеров и казачков, носивших вслед за барином кисет с табаком и трубку с длинным чубуком в расшитом бисером чехле. Затем ехали гувернеры и гувернантки, бонны и, наконец, учителя музыки и пения. Наиболее богатые привозили с собой целые оркестры, составленные из крепостных. Любезный и услужливый доктор встречал всех, выбирал дачу и размещал в ней прибывших.

Средоточием курорта была ротонда и площадка вокруг нее. Каждый день перед закатом солнца приводились верховые лошади. Молодые офицеры в кителях и венгерках гусарских полков, с серебряными шпорами вели своих дам, наряженных в роскошные амазонки, и, усадив их на коней, отправлялись на прогулку по центральной «гвардейской» и другим аллеям. Отцы в это время на веранде играли в преферанс, а мамаши раскладывали пасьянсы. Крепостные девушки или казачки в красных и синих казакинах стояли позади и неспешно обмахивали своих господ опахалами из павлиньих перьев.

Как-то здесь появился мужчина лет пятидесяти пяти весьма внушительных размеров с лицом, усеянным жировиками. Был в форме отставного драгуна и имел крест Георгия в петлице. Едва он успел взойти на веранду, как доктор по обыкновению бросился к нему с приветственным возгласом:

— Ах ты мой красавец!

Присутствующие прыснули. Гость побагровел и оттолкнул Слизневского от себя.

— Да что вы, голубчик мой?! — начал было оправдываться тот.

— Ни слова больше! Сегодня же вечером я требую от вас удовлетворения на пистолетах!

Присутствующие были поражены таким оборотом дела и подошли к обиженному георгиевскому кавалеру. Они стали успокаивать его, убеждая, что доктор всех именует красавцами, однако драгун не смирялся. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не одна молодая княжна.

— Ах, многоуважаемый герой! — обратилась она к гостю по-французски. — Простите нашему любимому доктору. Даже я у него «красавица»!

Княжна протянула драгуну руку. Тому ничего не оставалось, как ее поцеловать. Затем он молча повернулся и убыл из Кочетка на другой курорт, оставив Слизневского сожалеть об упущенном пациенте.